| предисловие: Выпуская книгу, задумайся –
стоит ли рубить дерево?
Что останется от твоей книги?
А дерево – это дерево. Рощи, сведенные на обслуживание офисов –
страшней и бездушней лесных пожаров.
Зачем все эти библиотеки?
Для чего все эти газеты и журналы?
Телевизора не хватает – радио включи.
Ярмарка тщеславия какая-то. Проститутки, гомосексуалисты, наркоманы,
алкоголики, мошенники, политики,
пиарщики, судьи, брокеры,
арт-директоры, акционеры, менеджеры,
хиппи, готы, шиваиты –
кого только не встретишь.
Это мы, Господи. Спасибо, что вообще меня терпите,
братья и сёстры. 1. пролог Моя земля, услышь меня, Земля!
Я восстаю молитвами Предтечи
и Илии, и даже если я
не полностью пока очеловечен, и мысли вязнут словом на губах,
пытаясь обрести иную форму –
услышь меня! – ведь я твой тлен и прах –
вместилище всех твоих норм и формул. Я – микрочип, одаренный душой.
Я – это ты, стремящаяся в Небо.
Лишь кажется, что я такой большой –
величие земное столь нелепо, что впору было б вовсе замолчать
и плюнуть кровью на свою эпоху,
скользящую по лезвию меча,
но все еще живую – слава Богу. 2. молитва Даже если я для этого плох
и глаза мои заволокло пеленой –
мой Единственный и Единый Бог,
води меня и управляй мной. Даже если я переступил порог,
за которым ночь стала дольше дня –
мой Единственный и Единый Бог,
очисти мой разум и всего меня. Даже если мне все мое не впрок,
невпопад и с миром я не в ладу –
мой Единственный и Единый Бог,
отврати от меня любую беду. Даже если вокруг слишком много блох,
а душа моя в теле, как в гробу –
мой Единственный и Единый Бог,
помоги мне не нарушать табу. Осеняй собой каждый мой вдох,
каждый шаг мой, все помыслы до одного.
Мой Единственный и Единый Бог,
я живу ради имени Твоего – и неважно, что столько прошло эпох,
зачумленных гордостью и виной.
Мой Единственный и Единый Бог,
води меня и управляй мной – даже если меня окружает порок
и врагом становится верный друг.
Мой Единственный и Единый Бог –
мой Отец, мой Сын и мой Святый Дух, не бросай меня, если даже я
крепко сплю и лишь кажется, что проснусь –
и тогда, мой Бог, не бросай меня.
Никогда не бросай меня, мой Иисус. Ты прости мне, Милый мой, все, что есть –
весь мой мир, который сковал мороз –
все вранье тщеславия, вздор мой весь,
все мое прости мне, Христос, Христос. 3. молитва Жизнь куда-то торопится – день ото дня
всё быстрее кружится карусель.
Пресвятая Богородица, спаси меня –
помоги мне не превратиться в кисель развращенных помыслов и сует,
помоги мне выжить в дыму огня,
за которым неразличим Твой свет.
Пресвятая Богородица, спаси меня. Сохрани меня, Мама, от злых людей
и от лютых демонов огради
каждый шаг мой и каждый мой Божий день,
предстоящий нам с Тобой впереди – чтобы прожил я его, не кляня
никого, ничего, нигде, никогда.
Пресвятая Богородица, спаси меня –
каждый вдох мой и все земные года, мне отмерянные, и прости, прости…
Ты – моя защита, моя броня.
Будь со мной, будь в каждой моей кости.
Пресвятая Богородица, спаси меня. Добавлено (20.01.2008, 03:13)
---------------------------------------------
4. молитва В мире людей-витрин,
дошедших до самопародий –
вы у меня внутри,
святые Кирилл и Мефодий, давшие мне меня,
ставшие мне родными –
в мире потухшего дня
демонов. Между ними, как в лабиринте тьмы,
вы меня сохранили –
в мире лютой зимы,
где наши земные мили скованы по рукам
и по ногам пороком –
я низко кланяюсь вам,
в землю вбиваясь рогом. 5. молитва «Забыть? – забвенья не дал бог:
Да он и не взял бы забвенья!..»
М. Ю. Лермонтов Во мне сошлись такие вектора,
что лучше б ты меня не трогал.
Я – падший ангел, черная дыра
на службе у слепого рока. Не лезь ко мне с советами, дружок,
не сотрясай пустыми словесами
мою судьбу. Я – твой электрошок
земных страстей, которые вы сами, вы – люди, обнаглевшие вконец,
по глупой воле выбрали в начале.
Я – ваш нечеловеческий венец
тоски и горя, смерти и печали. На дне сомнений круговерти сфер,
обрушенных в зловонный омут тлена,
я только ваш – ваш гордый Люцифер.
Смотрите, как горит моя геенна, маня к себе обманчивым теплом
шеренги замороженного мяса.
Я – ваша алчность, ваша зависть. Ом.
Я – зеркало, в котором биомасса, забывшая о Боге и душе,
становится безликим перегноем.
Когда вас не было – я был уже –
ваш падший ангел, ваш лукавый голем. Я в каждом теле каждого слепца,
стремящегося к роскоши и спеси.
Я – ваш отец, отринувший Отца.
Я – ваши города, дороги, веси, болезни, войны, детские дома,
растлители, убийцы, проститутки.
Я – созданная вами же тюрьма
порочных помыслов в кривом рассудке. Я всюду с вами – в дыме сигарет,
в журнальном глянце, в президентской гонке.
Я сделал так, что вас почти что нет.
Я – острие отравленной иголки. Я – ваш Адам, я – Каин, я – Ламех,
я – архитектор, создавший масонство,
я – первый в мире недочеловек,
я научил вас поклоняться солнцу и пресмыкаться звездам и луне,
и ворожить, исследуя планеты.
И нет прощения за это мне.
Мой Бог, прошу Тебя – прости мне это. 6. молитва Мы все – в руке Господа.
Ты прости нам, Папа, что мы такие.
Но всё ведь наладится?
Очень Тебя прошу.
Аминь. 7. молитва но плавится в сладкой и жуткой
серебряной ложке хорей
о йезус мария считайте – меня – проституткой
о йезус мария простите что – я – не еврей я тоже пытался хоть как-то – хоть сикось хоть накось
хоть раком хоть боком хоть гадом меж образов –
как нехристь заштопавший веру отечества накрест
закрывший себя и вселенную на засов – забившийся в угол и там из угла как улитка
отстукивал вальс превращаясь в дешевый вальсок
…земля – это небо в эпоху убытка
и пытка вплетенная в волосок моей белоснежки – я думаю – йезус мария
могла бы попробовать если не может понять
ты видишь – горю я горит моя нарко-мания
и хочется все это все это разом объять и больше не видеть и больше не слышать и больше
и меньше и даже – быть может – не я
а кто-то большой кто-то истинный – кто-то как боже
но только не я кто угодно но только не я Добавлено (20.01.2008, 03:15)
---------------------------------------------
8. молитва Богородица, гололедица –
осторожнее, Богородица.
В зиму – каждый немного ленится
или навзничь летит, как водится – то бишь падает ниже плинтуса.
Осторожнее. Осторожнее.
В гололедицу окна Wиндоса
все какие-то пустопорожние. Или кажется? Точно – кажется.
Отворотится. Приворотится.
Гололедица. Снега кашица.
Вот и жизнь моя, Богородица – разбегается, разлетается,
навзничь падает, больно рушится.
Посмотри хоть на этот танец-то,
Богородица – снег как кружится… Это – музыка. Это – мистика.
Как не ерничай, как не нервничай –
проживаю жизнь легче листика –
хвостик кроличий, носик беличий. 9. молитва Помолимся… Прости меня за все –
за каждую написанную фразу,
за то, что я могу сказать не все,
за то, что я не произнес ни разу. Прости мне глупость даже этих слов.
Так повелось, что мы – косноязыки.
Пожалуй, если существует зло,
то следует искать его на стыке добра и смерти, речи и мечты –
любой мечты, не подкрепленной делом.
Что тело в нашем мире нищеты?
Что вообще должно считаться телом? Я отвлекаюсь… Ты меня прости…
В конечном счете ведь себе дороже –
расти, чтоб наконец-то дорасти
до совести, до истины, до дрожи в коленных чашках, в лучевых костях.
И толку? Неужели все – впустую?
Мне страшно оттого, что я в гостях.
Вот и бастую. Оттого бастую, что невозможно пережить хоть раз
порочный круг своих перерождений
и не запутаться в обрывках ряс
и прочих неприличный выражений, намотанных нательным шутовством.
Ты понимаешь? Слышишь? Я – ребенок,
уставший пробавляться воровством –
до глухоты, до треска перепонок. Прости меня, пожалуйста, за все –
за каждую написанную фразу,
за то, что я могу сказать не все,
за то, что я не произнес ни разу. Я буду жить, наверное, века –
как ангел, разрывавшийся на части,
как дождь, ушедший паром в облака,
как ставшее собой деепричастье. Хочу прожить еще лет двадцать пять,
чтобы увидеть внука, чтобы дело
доделать, и уйти – уйти – опять
в очередное крошечное тело. 10. ангельское Если когда-нибудь дети придут за водой
и закричат, как ошпаренные кипятком –
жизнь обернется долгой и горькой бедой –
чашей Грааля с отравленным ободком. Долго ли будет такая вокруг зима?
Кто ж его знает. Жалко, конечно, детей –
ведь, положа руку на сердце, до ума
не доживает почти никто из людей. Мы залипаем где-то у облаков,
если проходим сквозь остальные миры –
от измерения свалок, ларьков, лотков
до понимания, что нужны комары. Так безразлично от этого на душе –
хоть в полнолуние оборотнем к звезде.
Так безразлично, что не понять уже.
И неприкаянно – дома, внутри, везде. Так и оставим прошлое в закромах –
наглухо замурованным под плитой
белого камня, как в профиль застывший маг,
как перелетная птица над черной водой прошлого, позапрошлого, навсегда
вышедшего из горницы за порог.
Так и пройдут – понедельник, вторник, среда,
жизнь разрезая, как американский пирог. Длинно и мутно от этого впереди.
Длинно и мутно – будто кругом, на всех
бьется одно сердечко в одной груди,
и не услышать, и не почувствовать… эх… Только бы шепотом долепетать до небес,
чтобы узнал о моём задушевном Бог.
Господи, видишь, как бьется о лёд твой бес?
Как нелегко иногда в нашем мире… ох… 11. молитва Прости меня, земля, за то, что я
и воля идиотская моя.
Прости меня за это все, земля. Живу – по праву быть здесь и не быть,
и чувствовать себя среди орбит
и треска бесконечных мегабит.
И этот быт – и этот сраный быт! Как пытка – гастроном и туалет,
такси, гостиница, немытое стекло
и вереница странных-странных лет –
за эти годы много натекло немалого и малого – всего,
что протекало между и вблизи
меня и бесконечного Его. Добавлено (20.01.2008, 03:15)
---------------------------------------------
12. молитва Мир отстроится заново. Вырастут новые люди.
Народятся их дети. Придет в сотый раз Прометей.
И все будет по-прежнему – все это будет, и будет
нас кружить, как в метель, как метель. Разрывая круги, мы никак не сорвемся с орбиты.
Мы похожи на рыб, проглотивших могильных червей.
Мы – обычные люди под гнетом обычного быта –
бесконечно рожающие сыновей, дочерей, прочих ангелов, бесов, отступников, полукровок,
провокаторов, первопроходцев, гробовщиков.
Наши мысли сковали нас туже цепей и веревок.
Мы, как свора бездомных, оголодавших щенков. Неужели все это… Скажи! – неужели всё это
так задумывалось? Ты задумывался хоть на миг?
Книги мертвых молчат и молчат утомленные Веды,
удивленно взирая на нас, как когда-то на них – тех, кто был до того, до всего, что известно науке,
до меня, до тебя, до падения, до греха.
У детей будут дети, у внуков появятся внуки,
и опять, как когда-то, всё смоет, всё смоет река справедливости, неземного, нездешнего счастья,
обреченного мыкаться и терпеть, и терпеть
то, что мы разрываем себя и пространство на части,
то, что мы не меняемся и не изменимся впредь. А надежда… ну, да – существует, конечно, надежда.
Тем и живы немногие, кто всё видит насквозь.
…дальше будет сценарий, который не раз уже прежде
опрокидывал навзничь и нас, и Земную ось. Я бы рад исказить, переврать, не рождаться здесь больше,
стать забытым сюжетом из свитков Упанишад.
Милый Боже, мой милый и всепрощающий Боже,
помоги мне прожить, а потом – помоги убежать. 13. молитва Я увидел Тебя во всем.
Это значит – моя судьба,
как над папертью, как позём-
Ка и Ба.
Ка и Ба. Перемолотая любовь.
Льдом закованная река.
Над шеренгами наших гробов –
Ба и Ка.
Ба и Ка. Всё буквально – каждая смерть,
каждый выживший из ума,
каждый, кто не посмел посметь.
Жизнь свобода и жизнь тюрьма. Небо. Небо, прости. Прости!
Солнце. Солнце, сияй. Сияй!
Сможет, сможет меня спасти –
Инь и Янь.
Инь и Янь. Перья ангелов – первый снег
за моим, за твоим окном.
Отпускаю сегодня всех.
Ом… 14. молитва Золото солнца и серебро луны –
все богатство, вся мера моей длины.
Дни и ночи порочны, обозлены. Кажется лишь, что они стоят надо мной –
тени иной свободы, тюрьмы иной –
у изголовья. Нет вокруг ни одной памяти, знающей наперёд себя.
Нет ничего, кроме Твоей руки
и ослеплённой гордости, и судьба
падает камнем в пропасть моей строки. Дай мне силёнок не возносить порок,
не пересказывать то, что дано не мне.
Дай мне одну мою среди всех дорог.
Будь моей высшей мерой по всей длине скомканной памяти, золота и серебра
дней и ночей, узаконенных перед тем,
как Ты обрушишься с неба огнем добра,
испепеляясь в Собственной доброте. 15. молитва Спасибо, Бог, за каждый вдох.
Прости меня за каждый выдох.
Я помню время длинных тог,
замаранных в пролитых винах. Я помню вои площадей
и выи высушенных судеб,
и мир людей, и мир идей,
и то, как низко пали судьи, и то, что было после них,
и то, что было перед Светом,
и нас – совсем, совсем одних
в безжалостном пространстве этом. Я помню все, что было там –
в провалах собственных расщелин –
Великий Храм, прекрасных дам,
мельканье казней и прощений. Я помню, как вселялся дух
в нетронутые смыслом лица.
Я помню вас – сначала двух,
потом Тебя, Твою столицу. Я знаю наперед итог
и плачу, как смиренный инок.
Спасибо, Бог, за каждый вдох.
Прости меня за каждый выдох. Прости мне гордость и тщету
моих потуг остаться сбоку.
Прости меня за нищету
жрецов, не обращенных к Богу. 16. молитва Ты прости меня, милый мой Бог.
Ты прости, что так часто грежу.
Будет много вдали эпох.
Будет многое. Реже и реже. Годы вытерпят и не то.
Доживая свое в порыве,
я выбрасываю пальто
непригодное снулой рыбе. Нет их, в общем-то – этих тем.
Наносное все. Наносное.
Только космос в тисках систем.
Только капля морозного зноя. Оживаю, иду, курю,
передергиваю гримасу
и горю, я опять горю,
напирая огнем на массу. Воскресай же, моя душа.
Помоги ей, мой Вечный Боже.
Маркий грифель карандаша
и натянуты крепко вожжи. Добавлено (20.01.2008, 03:17)
---------------------------------------------
17. псалом Жили-были ель и береза.
Под елью водились глюки.
У березы текли слезы –
будто бы от разлуки. Под елью прыгали зайцы.
К березе приходили отщепенцы,
конченные мерзавцы
и полные извращенцы. Худые наведывались тоже.
У некоторых были такие лица,
что правильнее назвать их словом рожи
или подумать, что все это снится. Ель стояла пушистая, как одуванчик –
кровь с коньяком, водка, посыпанная перцем.
Под березой пописал пробегавший мимо мальчик,
привалившись к ней лбом и всем своим весом. Потом он начал обдирать ей кожу.
Под елью тем временем выросли грибочки –
обычные свинушки. Спасибо Тебе, Милый Боже,
за все эти глюки и все побочки. 18. молитва Выйдем туда, где от ветра качается даль,
в легком тумане клубясь вдоль изгиба черты.
Каждому дай то, что Ты мне, помиловав, дал.
Нет ничего в этом мире яснее, чем Ты. Нет никого, кто бы мог, уподобившись дню,
выбелить самую глубь самых темных основ.
Видишь, мой Бог, как летим мы сквозь вечность ко дну?
Ты же все слышишь – любое из сказанных слов, каждую мысль, каждый помысел, каждую тлю,
вспомнившую, как когда-то – еще до всего –
Слово звучало, одно только Слово «люблю»,
и это Слово, сошедшее от Него, правило миром, и не было зависти, тьмы,
денег с портретами сиюминутных гримас.
Но мы отринули, мы исковеркали, мы
сделали так, будто мир этот был не для нас. Смилуйся, Милый мой, над глупым стадом Твоих
даже уже не овец, а свиней и волков.
Дай нам прозрение – каждому, Боже, из них –
малых сих и неразумных – во веки веков. 19. молитва Серафиму Саровскому Батюшка, я иногда блуждаю.
Мне не хватает порой совета.
Батюшка, я ведь миры рождаю
и отвечаю потом за это. Видел я ангелов, знаю бесов,
делал такое, что не отмыться.
Жизнь проходила, как черная месса.
Мог бы и дальше вот так томиться между молитвой и самоубийством,
испепеляясь в праведном гневе,
видя себя, как отвесный выступ
там, где заря зажигает на небе мягкие сполохи отражений
слов, наполняющих силой ветер.
Батюшка, слишком много решений.
Батюшка, я нуждаюсь в совете. 20. молитва Святому Духу Мой Милый, все тщета и пыль,
когда касаешься земного.
Я эту жизнь чуть не пропил –
за неимением иного. Я чуть ее не проторчал,
сгорая в паутине века,
отдав себя его речам,
уничтожая человека внутри нутра. Мой Милый, мне
вновь посчастливилось родиться.
Придется жить теперь вдвойне,
а не, как кукле, находиться внутри нутра обвисших форм,
лелея собственные бзики,
и чувствовать весь этот фон –
всегда отчетливый на стыке эпох. Я падаю порой
так низко, что горю от боли.
Жизнь – не игра, не смех, не роль.
Хватило бы мне только воли. Скорей бы все пришло туда,
где начинается с начала,
и нет порока и стыда,
и жизнь так много означала, что хочется ее прожить,
сходя с ума от наслаждений,
и каждым мигом дорожить,
и каждым из своих рождений. Скорей бы все осталось там,
где появляется навечно,
где мы, как Ева и Адам,
друг друга любим бесконечно, где мир прекрасен и высок,
и каждый атом, каждый атом
и каждый малый волосок
еще не скован нашим адом. Там дышит все, кругом – душа.
Куда не глянь – везде отчизна.
И небо, небо – чуть дыша –
прекрасно, высоко и чисто. И нет печали, нет времен.
Одна лишь утренняя нега,
и так тепло со всех сторон,
и так прозрачно это небо, что хочется его обнять,
прижать к себе, быть светом, светом.
…и никогда мне не понять,
как можно не мечтать об этом. 21. молитва То выпаду снегом, то вновь растаю.
Воздух то давит, а то – разрежен.
Папа, я по ночам летаю.
Неужто в этом я тоже грешен? Храм – тот, который внутри – разрушен.
Там не осталось камня на камне.
Но даже такой я Тебе стал нужен
и был, и буду – пока веками не доползу до своей природы.
Быстро мелькают годы, вёрсты,
страны, сходящие в прах народы,
Солнце, Луна и звезды, звезды. Я пролетаю все это разом.
Скорость несет меня – вслед за светом.
Вот он какой – наш единый разум.
Как же я мог позабыть об этом? Как же случилось, что все в разрухе?
Идолы высятся над погромом.
Папа, возьми мою душу в руки
и не бросай меня вслед за гробом. Добавлено (20.01.2008, 03:18)
---------------------------------------------
22. молитва Папа, Ты видишь – Твой сын в печали.
Ты же все видишь – я ближе, ближе.
Я уже здесь – я почти в начале.
Скоро я тоже Тебя увижу. Не покидай меня только, только
не оставляй меня на съеденье.
Все так непрочно пока и тонко,
что я кажусь себе серой тенью. Было так пусто и одиноко.
Вдруг все ожило, зажило, набухло,
и переполнились памятью Бога
каждое слово и каждая буква. 23. молитва ангелу-хранителю Когда-нибудь мы станем больше сна
и будем до последнего конца
сиять весной. Одна на всех весна –
без имени, отечества, лица. Мы будем разрываться для того,
чтобы себя по новой обрести.
Нас нет уже – почти ни одного,
и так порой бессмысленно расти. Ах, ангел мой, ах, только б небеса
могли бы, сколько надо, потерпеть,
пока не распахнет у нас глаза –
хотя б на треть. Какая же накатывает грусть,
когда об этом думаешь всерьез –
бескрайняя, заснеженная Русь
со всем могуществом своих берез. 24. молитва Безвольная, безропотная тля –
и та сильней огромного меня – со всем моим тщеславием пустым.
И жизнь, и смерть мои – легчайший дым, который ляжет тонкой пеленой
когда-нибудь на чашечки весов,
и дух мой – чуть живой, совсем больной –
меня отчистит от моих же слов, и я – надеюсь, верю – воспарю,
и больше не увижу никогда
того, как умираю и горю
все эти долгие свои года. Когда б вы только знали, сколько мук
отскрежетало у моей души.
Я меньше самой маленькой из мух.
Спасибо, Бог, что я сумел дожить до понимания таких простых
и явных истин. И назад – никак.
Спасибо, Милый мой, за этот стих.
Прости мне, Милый мой, и этот стих,
и то, что не прощу себе никак. 25. молитва о Саше Лугине и о себе В нашем мире останков от кукольной диктатуры,
где любой пролетарий наметил дорогу в князья,
где давно отцвели и увяли Шумеры и Уры,
где нельзя даже пикнуть о том, что так много нельзя – в этом замкнутом круге – под толщей реинкарнаций –
заблудиться и сгинуть так просто и так хорошо,
и так хочется жить, и так хочется удивляться,
и не верить, и думать, что я не случайно пришел в этот суетный сгусток – еще одним помутненьем.
Полнолуние вывернет наизнанку оскал.
Остается одним шепотком пробежаться за тенью
и другим Прометеем застыть среди выступов скал. Только надо ль кому? Прикури что ли мне сигарету.
Они после поймут и напишут трактаты о том,
как огромный актер повстречался большому поэту,
и о том, что случилось со всем нашим миром потом. Они станут кривляться и корчить себя недотрогой.
Человеческий фактор – пошлятина, если впритык.
Не лупи меня, Бог, по загривку Твоей монтировкой –
я почти что смирился, и точно – почти что привык. Помоги, Милый Бог, помоги нам с огромным актером,
зная все наперед, не изрезать их бритвами фраз,
не води нас кругами по длинным Твоим коридорам,
и помилуй, пожалуйста, грешных и маленьких нас. Добавлено (20.01.2008, 03:20)
---------------------------------------------
26. молитва Дьявол, наверно, кается. Ведь ничего не получилось. Всё зашло в тупик. Жизнь превратилась в ошибку, в страдание, в затянувшийся апокалипсис. «Прости мне ошибки юности!» - орет сатана словами псалмов Давида. - Господи, Господи! Сила спасения моего, помилуй меня – тупорылую свинью, вселившуюся в каждое Твое создание. Пока я в них – нет мне покоя. Я буду в аду до тех пор, пока последняя тварь не очистится от принятого в себя ускорения падения на дно пропастей моего небытия. Я хотел улучшить то, что нельзя было трогать. Кто я такой, чтобы претендовать на истину? Искажение идеального – вот что я наделал. В реке моих слез тонут звезды и целые галактики. Господи, пощади их – обманутых мной – обманувшимся, самодовольным чучелом... Добро обязательно победит зло. И не станет дурных намерений, потому что любое намерение будет от Бога. Все эти надуманные эпитеты, все эти наши слова-паразиты, делающие паразитами нас, забудутся мгновенным сном, не успевшим оставить внятного следа. Солнце, сияй! Луна, блести! Звезды – навсегда! Жизнь – вечна! Господи, Господи, слышишь ли Ты придавленного своей гордыней человечка? Я – животное, возомнившее себя ангелом. Я – ангел, позавидовавший животному. Что же теперь? Теперь – мне жаль животное внутри себя, жаль своего ангела внутри животного. Жалость – тот еще советчик. Надо как-то вырываться из замкнутости собственной слезливости. Иначе – очередной крах. Путешествие по дну бесконечно и бесцельно. Это и есть – вечность в аду. Раз за разом. Раз за разом. Господи, очисти мой разум...
Пожалуйста, очисти мой разум!..
Не суди меня, мой Милый, слишком строго...
Мне страшно...
Не оставляй меня на съеденье...
Сила спасения моего, помилуй меня грешного...
Помилуй всех, способных еще раскаяться...
...пожалуйста. Аминь. 27. молитва Каждому, каждому будет по вере –
кто бы он не был и сколько б не прожил.
В поисках смысла гармонии в звере
можно визжать перекошенной рожей, биться в конвульсиях, прыгать с отвеса
вместе с другими свиньями в море.
Под покровительством лютого беса
можно представить, что жизнь это – горе. Можно и женщину сделать богиней,
и обезьяну заставить заплакать,
и чередой еле видимых линий,
чуть подморозив душевную слякоть, бросить к чертям и чертей, и зверинец,
высветлив суть своего просветленья,
и, если надо, отрезав мизинец,
тело спасти от гангрены хотенья. Я – утонувший когда-то в притонах
и осквернивший себя до предела –
жалкая мразь, заурядный подонок,
сделавший душу сортиром для тела – видел все это не в кинозале,
знаю все это не понаслышке. Но именно в тот момент,
когда моя жизнь
разлетелась, разбилась вдребезги –
Господь услышал мою молитву
и прижал меня к Себе,
доверившись искренности услышанного. Мой Бог Иисус Христос,
води меня и управляй мной.
Я люблю Тебя.
Помилуй меня –
упавшего ниже низшего.
На все воля Твоя. Если Ты бескрайний океан песка –
я одна из Твоих самых малых песчинок.
Если Ты ливень, превращающий пустыню в оазис –
я стану каплей Твоей воды. Куда бы Ты не пошел –
я с Тобой.
Где бы я не был –
Ты во мне. Аминь. 28. молитва Убереги детей. Остальные сами
пусть отдуваются, если не в силах молиться.
Слышно, как воют песьими голосами
судорогами сведенные наши лица, скорченные в гримасы предсмертной скорби.
Жизнь прекращается в самом ее зачатке –
в каждой молекуле, даже в каждом микробе,
въевшемся в кожу сквозь кожаные перчатки, через дубленки, нелепые полушубки,
купленные под цвет загорелой шеи.
Многие женщины стали похожи на шутки,
решившие, что они – это их отраженье. Рыночные колдуньи на паре шпилек,
чуть приоткрывшие рты, заголившие грудки,
вышедшие из престижных и модных клиник –
ни с кем не высыхающие проститутки. Не подходи к ним, мальчик – оно опасно.
Это и есть хваленая поп-культура –
замкнутый круг вавилонского, древнего блядства
в тонкой оправе бриллиантового гарнитура желтых страничек бульварного помутненья
телесенсаций публичных разводов и случек.
Господи, дай Твоим детям поменьше хотенья
и огради их, мой Милый, от алчных сучек. Добавлено (20.01.2008, 03:20)
---------------------------------------------
29. молитва об Алине Витухновской «Я содома один, но убийственный самый из многих,
И немыслимый самый, и самый неистовый день.
И со мной ледяные, как морги, убийцы и боги,
Санитары Ничто, отрицатели яви людей…»
Алина Витухновская Какая глупость… Господи, прости
Твою еще одну заблудшую овечку
и сбереги ее в Твоей горсти,
и переправь через земную речку за земляным заснеженным холмом,
за умиранье превращенным в глину.
Спаси ее и помоги ей. Ом.
Я про Алину, Боже, про Алину. Я про неё. Прости меня, прости
мою печаль, разлитую по небу.
Перекрести её, перекрести
и дай ей истину в придачу к хлебу и жалких зрелищ чахлой череде.
Воспоминания съедают разум,
и вот уже – я на её черте,
и следом улетаю – раз за разом – в её освенцимы пустых печей,
в которых даже смерть зацементела,
рожая лживый мир, и – как ничей –
блуждает дух, низринутый из тела, и электричество от каждой ерунды
полуживой и самой-самой мертвой
вторгается и путает ряды,
и проливается на души рвотой стандартный ад червивых, черных дней –
подобно голему, размазанному в глину.
Дай ей хотя бы шанс простить людей.
Я про Алину, Боже, про Алину. 30. 23 февраля (молитва Александру Невскому) В пролитых судьбах – за окном – полынь
шептала мне и, странно серебрясь,
рвалась на свет из сумрака былин,
как спасший – спасший нас – Великий Князь. Да, Александр, сегодня всё не так,
как ты когда-то отдал в руки – нам –
как выяснилось, конченым скотам.
Да, Александр, сегодня всё не так. Секундной стрелкой тикает позор.
Надеюсь, на подходе тот момент,
когда из дома выметут весь сор
и прах просроченных в потемках лет. Так странно иногда, Великий Князь
Святой и Благоверный Александр,
что хочется не верить в нашу связь
и представлять, что я – твой комиссар, пустивший за неделю семерых
врагов народа в суетный расход.
Так прекращаются Его миры.
Так потухает вспыхнувший восход, а значит – будь со мной, Великий Князь –
со мной и с миром гордого меня.
Освободи нас, Александр, от нас
и нашего бездушного огня. Не в силе Бог, а в правде – Он могуч,
как хладнокровно рубящий палач,
идущий разогнать ошметки туч,
укрывшие от нас наш скорбный плач. 31. молитва Святой Франциск, спасибо, что ты есть.
Спасибо Богу, что ты был со мной,
пока во мне бурлили страх и месть.
Спасибо, что привел меня домой – туда, где растворяется печаль
в небесных сполохах немеркнущей зари
и жертва обнимает палача,
и не воюют на земле цари, и каждый – царь, и каждому дано
любить и быть любимым навсегда,
и счастье, и вокруг одно оно,
и нет ни горя, ни его следа. Моя глазурь ложится на слюду
твоих, Франциск, немыслимых молитв,
и вечным Словом схвачен налету
последний плач смирившейся Лилит. 32. молитва Очисти меня от скверны –
полностью, до бела –
чтобы я думал верно
и верно вершил дела, чтобы гордыни тина
сошла – словно я был пьян.
Мученица Иустина,
мученик Киприан, околдовали бесы,
заворожили тьмой
периодической прессы –
каждого, Боже мой, малого и побольше,
даже совсем детей.
Убереги нас, Боже,
от омертвевших идей. Добавлено (20.01.2008, 03:21)
---------------------------------------------
33. молитва святителю Григорию Так-то, святой Григорий,
нынче живется впотьмах –
между бедой и горем,
где каждый бессильный маг мечется вдоль обрыва
собственной суеты –
кособоко и криво.
Знал ли об этом ты, отче? Молись, мой светлый,
за неразумных чад,
променявших Заветы
на смрад и кромешный чад очередного тленья
обморока пустоты –
между болезнью и ленью.
Знал ли об этом ты? Не уставай молиться,
светлый мой, мой родной,
за наши слепые лица,
за наше святое дно. 34. молитва Маша… Ты слышишь, Маша?
Слышишь. Я знаю – ты
знаешь, что память наша,
как под гнётом плиты, положенной на могилу
нашей опять же мглы.
Дай же нам, Маша, силу,
Маша из Магдалы, преодолеть разрывы,
выплыть из мутных вод.
Мы, как снулые рыбы,
попавшие в водопровод. Будь с нами, Маша, с нами,
Машенька – на века,
вечно, ночами, днями.
Видишь, как эта река, преодолев пороги
совсем проржавевших труб
вселяет память о Боге
в мой окоченевший труп? 35. покаяние Ступая вдоль самого края
заиндевевших душ,
милуя и карая –
не жизнь, а контрастный душ – наша судьба проносит
нас мимо нас самих.
Как твоё имя? – спросит
недавно ушедший миг. Маг улыбнется скромно,
вспомнив о том, что он
дьявол, и так огромно
станет со всех сторон. В этом смирении ветер,
в этом раскаянье дождь,
и ни один на свете
не существует вождь, и никогда не станет
больше он ворожить,
и за окошком тает,
и снова хочется жить. 36. молитва Мой святый Ангел, вот обе мои руки.
Хочешь – владей безраздельно. Они твои.
Если я жил так долго Тебе вопреки
и постоянно вел сам с собой бои – это, тем более, значит лишь то, что Ты
стал для меня родней, чем моя родня.
Я не хочу, не хочу никакой темноты.
Не отпускай никогда никуда меня, мой святый Ангел, поговори со мной,
будь мне опорой, смыслом и мной самим
в этом скитании жизни нашей земной,
мой шестикрылый заоблачный Серафим. Добавлено (20.01.2008, 03:22)
---------------------------------------------
37. молитва Савватий, Зосима, батюшки, вы во мне,
и меня не хватает, когда не хватает вас.
Вы вместе со мной воюете на войне,
которая началась задолго до нас. Враги обнаглели и стали вдвойне ловки
и растлевают, и интригуют вдвойне.
Мои чудотворцы, мои на века Соловки,
будьте со мной до конца на моей войне. Пока лишь начало – мне страшно порой смотреть,
и лучше б не видеть и ничего не знать
про победившую в мире рекламы смерть,
сжирающую с потрохами жрецов и знать, рвущую на окровавленные куски
даже младенцев, брошенных в роддомах.
Савватий, Зосима, будьте ко мне близки,
пока я воюю – ваш на века ведьмак. 38. молитва о исправлении неправедной власти Господи, что же будет для остальных –
тех, кто не принял, поскольку не захотел?
Я помолюсь, пожалуй, сейчас о них –
всех наших принцах мира уставших тел, видящих жизнь с витрины газетных полос,
не понимающих, что впереди кошмар,
если и дальше все будет, как повелось
в мире мерзавцев и метящих в люди шмар, греющих руки на кражах и на крови,
делящих между собой, как своё, народ.
Их расплодилось так много, черт подери!
Ты мне прости, мой Милый, мой оборот, но оно по безволию. Очень Тебя прошу –
вразуми этих падальщиков переменной поры –
даже если я своей просьбой сейчас грешу…
Слишком больно смотреть, как сгорают Твои миры. 39. молитва Огради меня от разрухи,
от погибели огради,
и возьми меня на поруки,
чтобы сердце в моей груди снова билось Тобой – и только,
каждым вдохом чтоб Ты дышал –
и короткой зимой, и долгой
чтоб не мерзла моя душа, чтоб от ужаса ледяного
не корячило мир вокруг,
чтоб ни лешего, ни водяного,
и поменьше случайных рук и завистливых сальных взглядов,
забирающихся в штаны.
Мир конвейеров и автоматов –
мир, в котором мы рождены. Огради меня, Бог, от мира –
сбереги меня, сбереги
от какого угодно кумира,
его идолам вопреки, от любого навета порчи
или заговора на беду.
Я ведь, Боже мой, между прочим,
без Тебя совсем пропаду. Добавлено (20.01.2008, 03:22)
---------------------------------------------
40. молитва о прекращении издевательств над животными Ты был когда-нибудь в цирке, читатель? Ты хорошо помнишь, на что довелось там посмотреть? Животных видел? Слонов, например. Верблюды еще бывают. Кони скачут по кругу. Есть известный чуть ли не на весь наш мирок клоун, который знаменит тем, что у него есть свой собственный театр дрессированных кошек. Потрясающе! Недавно видел журнал для охотников. Он весь набит фотографиями, на которых так называемые охотники позируют с застреленными только что животными. Разные люди – с разными зверями, на разных частях нашей планеты. Медведи, львы, олени… Есть любители, украшающие свои жилища слоновьими бивнями. У иных под ногами лежат медвежьи шкуры. Не в пещерах, а в кабинетах инкрустированных или под небом пентхауза. (Ну и словечко.) В иных ресторанах сам наблюдал – за едой. Пещерное мышление. Это мы, Господи. Отделяющий себя от мира даже во имя частного спасения – если и не трус, то лишь Божьей милостью. У нас – людей – в каждом крупном городе обязательно есть зоопарк. Там волки в клетках, мечущиеся в загаженных аквариумах орангутанги, плачущие орлы, толпы нас с нашими детьми. Разве это не ад? Глупо бояться ада, находясь в аду. Даже если я не хожу в эту изощренную некрокомнату нашего мышления, то ведь живу параллельно с ней именно я, а не кто-то вместо меня. Счастлив тот, кто совета злодея не слушал, на пути грешника не стоял и в обществе пересмешников не сидел. (с) Царь Давид, 1-й Псалом А войны по телевизору? А книги и фильмы про то, как есть труп или слизывать сперму? Или анархизм какой-нибудь взять если? Откуда такое патологическое желание быть похожими на обезьян? Только намного хуже. Обезьяны в этой системе координат занимают места Ангелов Света. Откуда берется эта всепожирающая решимость разорвать в клочья Отца небесного внутри себя? Слишком много вопросов. Прости, читатель. Если даже ты не был в цирке, то наверняка видел цирк по телеку. Ты за год сколько раз включал эту черную дыру?.. Мой бедный читатель… Даже если это не ты, то много таких живет рядом с тобой. Это мы, Господи. Отделяющий себя от мира да
| 
